Вознесенский тихонько плавился в лучах
закатной бури, и Сибирь летела за окном,
стучалось сердце, и повседневный Первомай
на празднике разбитых зеркал ждал за общим столом.
Душа поэта обычно тёмная, как лес
и Пастернак примером тому не стал, хотя мог и стать,
тушили свечи и жалкий джаз КПСС
был развлечением для тех, кому не надо рано вставать.

И словно музыка серебряных пуль
звучали крики сжимающих руль
василисков с седой головой
за Кремлёвской стеной.
Боже, ты сводишь меня с ума,
этот мир — война!

Маяковский, как водится, почти маяк,
светил во глубину эпох, чтобы путь озарить
пилигримам, во всех краях, во все века
желавших через боль постичь таинство святого пути.
Пустить корни и удалить излишний нерв
обременительно, пока нет повода для войны
Добровольцы штрафных пехотных эстафет
нас всех научат если не спать, хотя бы чётче толковать сны

Даже Есенин, хоть однозначно умерщвлён
как будто не был, никогда не скажет тайны, зачем
из впечатлений он предпочёл иллюзион
огней вечерних за окном и шизофренических сцен,
Убить негра, намного проще, чем чувствовать блюз,
чем играть джаз, любить жизнь и тоньше различать смерть
в пылу болезни, когда малейший перегруз
оттенком света ввысоке искушает тебя прозреть

Не знаю, где ты, последний праведный поэт,
Какой печальный «Метрополь» творишь и с кем,
Над всей планетой опять конца и краю нет
оптимистической весне, все начинают КВН,
И Евтушенко, и Солженицын, как канон,
когда ты прав, то вряд ли лет не хватит доказать правоту
один Высоцкий, хоть повсеместно утверждён
уже не скажет ничего в голодную пустоту…