Тёплый ветерок – и кафельные стены,

Тихая больница в зелени плывёт,

Солнечной берёзы радостная пена

За окном решётчатым яростно живёт.

А больной скончался, а больной загнулся,

Износилось мясо на костях до дыр,

Просто после тёмной ночи не проснулся,

Просто помер тихо, как голландский сыр.

Врач берёт бумажку, пишет там каракуль:

Мол, такой-то помер, с глаз его долой,

Возвестит каракуль, словно бы оракул:

Он не с нами больше, он ушёл домой.

И поедет тело, тихое, родное,

На каталке в грустный, онемелый морг.

Равнодушный трупик равнодушно вскроют

И напишут что-то в бланковый листок.

Через пару суток пиджачок приедет,

Прочный и глазетовый, деревянный весь,

А июнь засохший дождиком побредит,

В сладковатом воздухе – липовая взвесь.

И приедет кто-то с телом попрощаться,

Может быть, поплачут, может быть, и нет.

И в уазик старый станут забираться,

А в другой уазик втиснется глазет.

А кругом больница, зеленью увита,

Грустные постройки пойманы в ветвях,

Трещины в асфальте травами пробиты,

Вот она, природа, ходит на бровях.

Катится уазик по шоссе к погосту,

А в лесу гуляют люди налегке,

Радуются лету, разминают кости,

Смотрят насекомых на седом песке.

А кругом бескрайний мир шумит зелёный,

Небо голубое ветерком шумит,

Всё шумит живое, а земли солёной

Ширится безмолвие – то земля скорбит.

Кровью и слезами почва просолилась

С древних незапамятных потайных времён,

Когда первой жертвы кровушка пролилась

На сухой иль влажный – произвольный дёрн.

Почва переварит, почва переправит

Мёртвое и косное в жизнь и красоту,

Если только нефтью почву не отравят,

Гриб огня не встанет в синь и в высоту.

Ну а между делом выкопали яму

В глине пересохшей, что пылит кругом.

Опустили гробик, скрашенный венками,

Бросили горстями слов и глины ком.

Тёплым одеялом, мягким и тяжёлым,

Привернули нежно мой остывший труп,

Одеялом вечным, глинистым и жёлтым,

Верным и надёжным, как дубовый сруб.

Выцвел я из жизни, прекратил движенье,

Вычеркнулся резко из учётных книг,

Но шумят деревья, дрогнут отраженья

И сияет вечность каждый божий миг.

Остовы построек вянут на природе,

остовы поступков в памяти живут,

А укроп душистый в чьём-то огороде

Выпустил соцветья и они цветут…

Embed Embed this video on your site

< Предыдущая		Следующая >