Умоюсь спермой, ведь лицо моё неистово грязно
И брызну краской на слепое как бинокль полотно
И станут речи мои быстрыми как конькобежный спорт
И залезает неприличность в алый юношеский рот

На деле всё не так уж грустно как я выше описал
Всего лишь папа в три часа утра в свою кровать нассал
И это главный фактор в споре о незыблемости зла
И где добро, где зло, теперь не спросите все вы меня