«Гейченко» рифмуется с «вещи» и вечность»,
С увечьями человеческими, короче,
С горечью чисел, конечным кочаном
Мозга, чтением вслух, перекроением речи,

Неутолением всякого рода. Буквой
Открывается банка шпротов, довольно вредных.
Но что нам до пользы. Знаков
Всегда слишком много, и они наследуют

Глупость того, кто придумал их. Ты же,
Как ты будешь смотреться с моей фамилией?
Нынче немодно менять. Ты тоже
Будешь скучать по своей. Или

Делать вид, что скучаешь. Имя
Рода и жизнь его — это накипь
Прогресса, придаток улья, своими
Подвигами занятого. Знаки

Отличия, числа и другие новомодные штуки,
Появились после первейшей лажи,
Лажи исходного человека. Так что

Не будем корчить из себя хороших,
Хороших и безымянных. Мы не природа,
Мы что-то словесное, больше, чем шорох
Синицы в опавших листьях, меньше, чем водный

Купол моря, меньше, чем рыба, скакнувшая
В руки к святому, когда он просил о пище,
Больше, чем вбитая в воду свая.
Вряд ли свая имеет душу.
А рыба выходит больше и лучше
Человека, в темноте сидящего,
Потому что хотя бы не соображает.