Амвросий родился в знатной римской фамилии
Вырос и стал консулярием Лигурии и Емилии.
Ему было три дня, шесть недель и тридцать восемь
Лет, когда его стали называть Амвросием.

Арианин Авксентий, епископ Медиоланский,
Однажды преставился, и на его костях
Православные и ариане стали ругаться и драться.
Их разногласия заключались в двух-трёх словах,
А дела были одинаковы, как и бороды.
Тут Амвросий приехал для водворения порядка.
Сильная церковь теряет свою тугоплавкость,
В составе большинства теряешь исходную твёрдость.

Амвросий входит в Медиоланский храм,
«Амвросий – епископ» - кричит придурковатый ребёнок.
Все относятся серьёзно к его словам.
Свет падает палками из мелких окон.

На скорую руку он был крещён,
За пару часов пробежал все чины,
Когда Амвросий был рукоположён,
Он стал заниматься делами страны,

С другой стороны подходя к известным проблемам.
Появилось новое отношение к продовольствию.
Обычный хлеб для него стал насущным хлебом,
Вода приобрела святительные свойства.

Одно дело – знать, кто такой Фалес,
Другое дело – знать, кто такой Григорий Богослов.
Амвросий знал, что будет недоразумением без
Изучения сочинений святых отцов.

Он взялся за них, он читал их всех по очереди,
Он вычленял гармонии из мякоти умных текстов,
Он выцеживал идеи из жидкого богословского теста,
Он отбрасывал всё, что можно пометить как «прочее»
Из сахара он выделял сладость, из желчи – горечь.

Блаженный Августин не всегда был блаженным.
В период духовного поиска и умственного брожения
Он пришёл послушать проповедь Амвросия.
Кончалось холодное лето, начиналась тёплая осень.

Проповедь была написана в форме рондо,
Хотя этой формы тогда ещё не изобрели.
Проповедь была вдохновенна и понятна народу.
Народ стоял по щиколотку в пыли

Себя чувствуя, стоя в надыханном храме,
Видя, что мир во зле, а мы – его корень.
Что преступления совершаются только нами.
Любое благословение Амвросия звучало укором.

Его речи иносказательностью грешили,
Отступлениями большими, но в них был образ.
По сравнению с рассуждениями образ шире,
Глубже и долговечнее. Крепкий голос

Амвросия отталкивался от жёлтых стен
И попадал слушателям прямо в уши.
Августин удивлялся их простоте,
Эти плебеи казались ему лучше,

Чем все его прежние учителя.
Амвросий пробуждал в народе что-то,
От чего под ногами приподнималась земля,
Создавая ощущение полёта.

В итоге будущий блаженный Августин
Принял крещение, а Амвросий тем пременем
Занялся преобразованием церковного пения,
Превращением бубнения в распевание,
Истреблением в службе любой рутины.

Храмовое действо – это синтез искусств.
То, о чём говорю я, было давно.
Тогда на Запад ещё не попал искус
И тело церкви не было разделено.

В Медиолане жили православные люди.
Они всё православно одобрили, понимая,
Что музыка Амвросия была орудием
Приближения к истине. Но он был собой,
А не инструментом, он был музыкантом,
Он был не просто исполнительным атомом
Из вереницы святителей, кунжутиной на каравае.

Это был человек, который так и не смог
Создать что-то собственное, но ради Бога
Он делал больше, потому что Бог
Помогал ему не желать многого.

Эта музыка вечна, как будущий рай
И будущий ад, потому что волей
Можно отречься от себя в пользу добра.
А может быть даже чего-то более

Вездесущего. Солнце глядит, как в дыму
Сквозь который проходит стропило света
В церкви, отражается почти равный ему,
Забывший себя и живой поэтому.