Случилось то, о чём вспоминать нынче страшно,
В день, когда приобрёл я киянку и рашпиль.
Когда увидел висельника, пронзённого копьём,
Да не где-нибудь, а на ёлке, растущей перед Кремлём.
Меня посетило некое озарение,
Как героев кино "Кин-Дза-Дза" режиссёра Данелии.

Пришло новое понимание структуры мира.
На мёртвом теле вождя живой череп Мимира.
Парадокс: рядом - Вотан, с кепкой и на броневике.
И наливается тяжестью киянка у меня в руке

До уровня штанги. К счастью, не было грыжи.
Замечаю, что я не один - со мной кто-то рыжий.
Но не Чубайс. Клеится к дамам - "мне нужна ваша помощь:
Отряхните мне спину!" (А потом нарожаем чудовищ).
"Пойдём ко мне в гости, закроемся, ляжем в постель
И посмотрим, что из этого выйдет!" (Выйдет, конечно же, Хель).

И вот мы шагаем куда-то в сторону Курской.
Пластины из бронзы в пути вырастают на куртках.
Разглядывая пестрый хаос светящихся карт
Метро, друг говорит: "Мы пройдём весь Мидгард".

Был вечер, суббота, ноябрь, на улицах много
Бухой молодёжи, что, не разбирая дороги,
Гуляла по городу. Многие пели хором
Про Игга и Фриггу, про Донара и Мидгардорма.

Я им подпевал, ел шаурму и хот-доги.
При виде киянки все монстры скрывались в берлоги.
Девицы меня обнимали, жарко шепча:
"Не ходил бы ты, парень, до Площади Ильича."

Но я их не слушал. Мы шли в нарастающий холод,
Туда, где стоит, словно айсберг, завод "Серп и Молот".
И вот загорается в небе, как вывеска "Гейм
Овер" в игре "Полужизнь", транспарант "Ётунхейм".

Кругом ходят ётуны в серых одеждах и шапках,
Машут руками-ногами (им тоже не жарко).
Машут дубинками, говорят что-то вроде "Ёт, ёт!"
(Вероятно, отсюда и "ётун"). И вот один из них бьёт
Рыжего друга со словами: "предъявите прописку,
Во имя Нидхёга, Ангборды, Фенрира и прочих по списку!"
Мой друг говорит - "Нет прописки, лучше я покажу
Мошонку, к которой на леску козла привяжу!"

Сейчас понимаю - он хотел совершить ритуал.
Но тогда, в Ётунхейме, от ярости не понимал.
По костяным черепам поскакала киянка.
У ётунов трескались зубы и рвались портянки.
Но вдруг, заглушая неистовый матерный ор,
Мой друг завопил; "Смотри-ка, да здесь Мидгардорм!"

На тот момент битва переместилась ко МКАДу.
За МКАДом у нас начинаются области ада
И хаоса. Там темнота и мороз,
И змей-исполин, пожирающий собственный хвост.
Как школьницы через резинку, оттуда-сюда,
Скачут гастеры через него, в чём не видим вреда.

На Мидгардорма смотреть исключительно страшно.
Метнул я киянку в него, и хотел метнуть рашпиль,
Но череп его расколося, и чёрная жижа
Моментально замёрзла горою. На лыжах
Кататься будет самое то. Я испытывал жажду.
Хотелось воды, или сока, или боржома - не важно.
Лишь бы не алкоголя. Вдруг вижу - ларёк,
И на нём написали: "В продаже всегда Рагнарок".

Никогда про такое не слышал. Любопытно, конечно.
"Рагнарок у вас свежий?" - "Он давно у нас свежий".
Выпил целый пузырь. Дальше всё, как в тумане.
Видимо, всё же накрыло меня Мидгардорма дыханье.
Видимо, это его завершающий выдох,
Наполненный ядом, как и написано в книгах.

Я проснулся средь ночи, в броне, с бородой,
И в одной руке рашпиль, киянка - в другой.