Надежде Лукьяновой

На тихое гумно открытий
приди шутя или всерьез,
ведь не напрасно исполнитель
живёт, как Мидас или Крёз.

Где декольте опасный холод
и беззастенчивый кутюр –
для пианистки тело – повод
соткать из воздуха ноктюрн,

чтоб с обнажённой партитуры
аккордов устремлялся шквал
и над трёхчастною структурой
сонаты зритель замирал.

Твой выбор публикой обласкан,
но славьтесь, вечный страх и риск! –
здесь каждая способна краска
усилье обратить в каприз,

октава каждая лукавит   
в неутихающей борьбе   
с ночным сердцебиеньем клавиш
и веришь пальцам – не себе…   

А зал замолкнет и – воскреснет, 
и всё-таки не разберёт,
что фортепьяно – форма бездны,
а гений обожает гнёт,   

когда от каждого этюда,
от ноты, взятой наугад,
усвоишь – ожиданье чуда
и звука жертвенный азарт.

июнь 2008