Олегу Горшкову

Багряный хмель опутал сосны сонных дач,
а вечер небо обращает в тишину;
сентябрь янтарный – выше, на просвет горяч,
как палый лист, исполнен щедростью минут

душе отпущенных, где полночи привал,
вино бургундское с картофелем в золе…
Пока художник не хандрил, не горевал,
то вдохновения не сыщет и в Орле.

И что лететь в Орли, и что там рококо
речного кружева, орешников глухих?
Певец простуженный, приветствуй тот раскол,
который в сумерках воспели петухи,

подслушай ропот океанского шитья,
когда волна спрягает воздух и базальт,
да одуревший лепет детских одеял
на дачах юности, где «Ява» и Бальзак…

Мокрушник-опыт, друг ошибок и морщин,
не обещал обетованных нам широт,
мы назидания его перемолчим,
а там посмотрим, кто кого переживёт.

И пусть он горы золотые посулил,
пусть обжигает жесть дождями сентября,
не поддадимся превращениям земли,
поскольку знаем: не вращается земля.

Пока художник не проматывался в швах,
не растерял друзей, изгнанья не испил,
все откровения остались на словах, -
пусть дремлет мир, но ты один, певец, не спи!

Ведь для того не скучен сон, кому – пустяк
под тарабарщину веков уйти во мглу.
..Певец! До встреч на непроторенных путях,
когда рассвет развеет времени золу.
12-16.09.05