Анастасевич и Сопиков

В конце 18 – начале 19 века европейское книговедение переживало так называемый «библиографический период», причём библиография понималась как история печатной и рукописной книги. В России же книговедение представляло собой компиляцию западноевропейских идей и концепций. В частности, источником для Анастасевича и Сопикова послужил «Толковый словарь по библиографии» французского книговеда Пеньо, о конкретных заимствованиях из которого мы поговорим позже.

Однако нашу работу разумнее будет начать с предпосылок возникновения науки о книге, а именно с трудов первого русского книговеда А.И. Богданова.

Богданов Андрей Иванович [1692—1766]

Отец Богданова был мастером порохового дела в Петербурге. С 1712 по 1719 Богданов помогал отцу, затем указом Петра I был определен «в службу к типографскому художеству». В 1727 в связи с указом «Об упразднении Санкт-Петербургской типографии», находившейся в ведении Синода, и передачи той ее части, которая печатала гражданские книги, в Академию наук («словенская», т. е. кириллическая, ее часть была возвращена в Московскую синодальную типографию) Богданов был переведен на службу в Академическую типографию. В 1730 по его настойчивому прошению он был определен в Библиотеку Петербургской Академии наук. Фактически Богданов заведовал ее русским отделением. С 1737 он получил звание «библиотекарского помощника». Богданов описывал собрание рукописей Феофана Прокоповича, которое поступило в библиотеку после его смерти. В 1739 он составил «реестр» книгам и рукописям, конфискованным у Д. М. Голицына; в 1741 разбирал рукописи, поступившие в библиотеку из дома А. И. Остермана после его опалы. Значительную роль сыграл Богданов в подготовке первого печатного описания рукописей, хранящихся в Б-ке Петербургской Академии наук, т. н. «Камерного каталога» (1742). После выхода книги Богданов продолжал пополнять каталог сведениями о поступавших в библиотеку новых рукописях и изданиях, уточняя имена их бывших владельцев.

Богданов выполнял также ряд других поручений Академической канцелярии: «держал» корректуры, наблюдал за учениками «ландкартного и словорезного дела». В 1737 Богданов издал «Конкордацию на послания апостольские» — алфавитный ключ к словам и речениям в тексте апостольских посланий (2-е изд. М., 1821); в 1741 составил «Собрание пословиц и присловиц российских» (опубликовано в книге: Пословицы, поговорки, загадки в рукописных сборниках XVIII—XX вв. М.; Л., 1961), а в 1746 — «Реестр российских слов», вошедший в качестве приложения в «Христофора Целлария краткий латинский лексикон с российским и немецким переводом для употребления Санкт-Петербургской гимназии» (1746). В 1747 в составе перевода С. С. Волчкова «Экстракт Савариева лексикона о коммерции» Богданов опубликовал предметный указатель к этому изданию. Алфавитно-предметные индексы составлены Богдановым к «Описанию земли Камчатки» С. П. Крашенинникова (1755). Им также сделаны указатели к рукописи «Книги Степенной царского родословия».

В 1755 Богданов окончил, а в 1757 представил в Академическую канцелярию «Краткое ведение и историческое изыскание о начале и произведении вообще всех азбучных слов, которыми ныне весь свет пишет и ими всякое книжное сочинение составляется, купно же при том со внесением истории и о наших российских азбучных словах» (БАН, шифр: 32.12.7). После отрицательного отзыва В. К. Тредиаковского и Г.-Ф. Миллера (ААН, ф. 3, оп. 1, № 220, л. 445— 449) сочинение Богданова не было рекомендовано к печати и отослано в библиотеку. «Краткое ведение…» представляет собой известный интерес для истории книговедения. Оно было использовано составителем более позднего известного издания (см.: Новиков. Опыт словаря (1772). Из сочинения Богданова Н. И. Новиковым извлечены основные сведения о рукописных книгах, хранящихся в Библиотеке Петербургской Академии наук.

В течение многих лет Богданов работал над сбором сведений по истории Петербурга. Сочинение, озаглавленное им «Историческое, географическое и топографическое описание Санкт-Петербурга от начала заведения его, с 1703, по 1751 год» (БАН, шифр: 32.8.1), предназначалось к печатанию в связи с пятидесятилетием столицы Российского государства, которое отмечалось в 1753. Но насыщенный важнейшими сведениями по истории раннего Петербурга труд Богданова был написан тяжелым языком с преобладанием архаической церковнославянской лексики. Этот недостаток сознавал и сам Богданов. Отрывок рукописи в переработке В. Г. Рубана был опубликован в «Месяцеслове» (1778), а затем все сочинение было напечатано им же в отредактированном и сокращенном виде отдельным изданием под названием «Историческое, географическое и топографическое описание Санкт-Петербурга» (1779).

Сохранилась челобитная, продиктованная Богдановым незадолго до смерти и переданная его вдовой в Академическую канцелярию (см.: Пекарский. История Академии наук, т. 2, 1873). В этой челобитной, где только подпись — автограф Богданова (почерк сильно изменен), перечислены все его труды и под пунктом 8 помечено: «Краткий экстракт о державных российских князьях и с славными их делами написан, которая и напечатана господином штатским советником Ломоносовым». Этот пункт челобитной дал основание Н. Н. Аблову и Л. Б. Модзалевскому полагать, что труд Ломоносова «Краткий российский летописец с родословием» (1760) был им написан совместно с Богдановым. Однако вторая часть этого пункта («которая и напечатана господином штатским советником Ломоносовым») добавлена позднее на боковом поле другим (по сравнению с тем, которым написана вся рукопись) почерком явно без ведома Богданова; содержание же первой части пункта 8 — «Краткий экстракт о державных российских князьях и с славными их делами» — вполне соответствует истине: Богданов постоянно составлял «экстракты» (ср. выше), и нет ничего удивительного, что и из «Краткого российского летописца с родословием» Ломоносова Богдановым также был сделан «экстракт».

Вклад А.И. Богданова в книговедение

Хотя Богданов не употреблял термина «книговедение» (он называл эту область знаний «наукой словской»), первым русским книговедом является именно он. Он первый, кто попытался составить репертуар русской книги («Краткое ведение…»). По большей части это труд филологический, но его 4-ый и 5-ый разделы носят книговедческий характер. Так, 4-ая часть называется «Краткое ведение о авторах российских, кто какие на русском языке издавал книги и разные переводы, и тому следующее известие». Это биобиблиографический словарь, включающий сведения о 58 авторах, включая С. Полоцкого, митрополита Макария, А. Кантемира, М. Смотрицкого и Л. Магницкого, а также о 57 изданиях без указания авторства.

5-ый раздел содержит сведения обо всех российских типографиях и их изданиях («Обстоятельное ведение в России печатание книг типографским искусством, когда оное начало своё возымело. И сколько всех типографий, где оные доселе бывали и ныне имеются, притом какие в них печатаны были книги…»). Сначала идёт история самих типографий, потом перечень книг, изданных каждой типографией в отдельности («Краткое собрание печатных книг всех российских типографий» - 661 книга). Вот список типографий, о которых писал Богданов:

1. Московская (1562-1756)

2. Острожская (1571-1638)

3. Львовская (1585-1730)

4. Киевская (1590-1756)

5. Могилёвская (1601-1750)

6. Виленская (1600-1720)

7. Кутеинская (1620-1705)

8. Черниговская (1650-1750)

9. Уневского монастыря (1680-1710)

10. Иверского монастыря (1651-1665)

11. «Двух литер типография, то есть гражданская в Москве» (1700-1728)

12. Верхняя (Дворцовая) (1677-1683)

13. Санкт-Петербургская (1711-1725)

14. Александроневская (1720-1740)

15. Сенатская (1718-56)

16. Адмиралтейская (1723-1756)

17. Иностранные типографии

18. Академии наук (1727)

19. Московского Университета (1756)

20. Шляхетного Кадетского Корпуса.

Кроме того, Богданов попытался составить схему наук, но эта его затея не нашла признания, тем более что он не оставил никаких пояснений к ней.

Анастасевич

Анастасевич Василий Григорьевич (1775—1845) — поэт, переводчик и библиограф — родился в Киеве. Образование получил в Киевской академии. В дальнейшем много писал по вопросам истории, экономики и библиографии, переводил с польского и древних языков. В 1821 году в письме к Н. И. Гречу, перечисляя журналы, в которых он сотрудничал, Анастасевич называет 14 наименований, среди них — «Лицей», «Журнал российской словесности», «Новости русской литературы», «Благонамеренный», «Вестник Европы», «Вестник Сибирский», «Вестник Украинский», «Соревнователь просвещения и благотворения», «Сын отечества», «Журнал императорского человеколюбивого общества», «Труды Казанского общества», «Улей» («коего, — замечает Анастасевич, — был сам издателем и составлял оный почти весь»1). Сотрудничал он также в виленских журналах на польском языке.

Прослывший чудаком-библиографом, «педантом», возбуждавший насмешки арзамасцев, Анастасевич был человеком большой культуры и бесспорно демократического направления. Он не скрывал своего отрицательного отношения к крепостному праву в России, симпатий к национально-освободительному движению в Польше, резко отзывался о дворянских привилегиях.

Библиограф и собиратель, Анастасевич задался целью создания коллекции ходящих по рукам антиправительственных материалов, историческую и общественную ценность которых он вполне сознавал. План этот вызвал тревогу у поддерживавшего с Анастасевичем приятельские отношения известного библиографа митрополита Евгения Болховитинова, который предупреждал своего корреспондента, что относительно него «и теперь гроза не утихла по мнению о вольнодумстве». В 1818 году Анастасевич набросал для В. Н. Каразина проект мероприятий, необходимых для освобождения крестьян. Особое внимание здесь обращено на ликвидацию ненавистных Анастасевичу сословных привилегий дворян.

Литературные воззрения Анастасевича сформировались под влиянием идей Просвещения XVIII века: ему импонировала торжественная гражданская поэзия, с большим уважением относился он к памяти Тредиаковского, в насмешках над которым усматривал, все тот же ненавистный ему дух дворянского дилетантизма. Отрицательное отношение к легкой поэзии карамзинистов сближало его с «Беседой». Однако он не чувствовал себя единомышленником Шишкова, скептически оценивая его лингвистические концепции.

Стихи Анастасевича никогда не были собраны. Огромный его библиографический архив — труд всей жизни — в значительной степени погиб.

Теория В.Г. Анастасевича

В 1811 году в журнале «Улей» была опубликована статья Анастасевича «О библиографии», в которой автор называет науку о книге «библиографией». Библиография понималась как «книгоописание», «наука знать книги и распределять их по разрядам по содержанию», а также это наука о книге как таковой. Библиография призвана изучать всё наследие человеческой мысли, так как она изучает книги, а именно в книгах и содержатся все человеческие знания. Анастасевич не видит истоков библиографии в Древней Греции и Риме, он считает, что библиография возникла после изобретения книгопечатания. Возникновение библиографии Анастасевич связывает с ростом книжного потока, и большую роль отводит он журнальной библиографии, в частности критические отделы французских журналов. Вообще, наиболее развитой Анастасевич называет французскую библиографию, где она даже преподаётся в учебных заведениях с другими науками. Более того, на Западе даже делаются попытки создать библиотечную классификацию. В России же, пишет Анастасевич, ничего этого нет, кроме разве что печатного каталога Библиотеки Академии Наук и «Опыта нового библиографического порядка для Санкт-Петербургской императорской Библиотеки», составленного Олениным в 1809 году. Книготорговые же каталоги не удовлетворяли научным требованиям библиографа, так как изобиловали рекламой и погрешностями (например, не указывался год издания), а также страдали неполнотой.

Анастасевич писал, что следует создать полную опись книгохранилищ, как государственных, так и крупнейших частных, а указ Министерства просвещения и народного образования о предоставлении обязательного экземпляра Анастасевич назвал основанием российской библиографии. О библиографических разделах отечественных журналов Анастасевич отзывался в своей статье неодобрительно, указывая на необъективность критических заметок и их нередко оскорбительный для автора тон.

Анастасевича называют продолжателем «традиций французских книжников эпохи Великой Французской Революции». Вслед за ними он утверждал, что библиография позволяет увидеть успехи просвещения в стране, а также он предъявлял очень высокие требования к библиографу. Это должен быть «литературно образованный человек», который осуществляет благородную миссию просветителя. Библиография – путеводительница и наставница в выборе книг, и поэтому Анастасевич настаивал на использовании систематического расположения книг в каталогах, а также на развитии жанра реферата и рецензии.

Всё вышеперечисленное Анастасевич называл «библиографией», но помимо этого он также выделил библиологию как «философию библиографии», или «вышнюю библиографию». Под этим термином он понимал то, что сейчас мы называем книговедением, а также несколько отраслей знаний, выделившихся впоследствии в отдельные филологические дисциплины: это терминология, дипломатика, архивоведение, история библиотечного дела и системы библиотечно-библиографических классификаций, а также книгопечатания и книготорговли. Впрочем, Анастасевич повторил в своей статье противоречие Пеньо: вслед за французским книговедом он возлагал на библиографию глобальные задачи, но при этом предлагал очень узкие методы.

Итак, статья Анастасевича «О библиографии» была первым в Росси теоретическим трудом по проблемам книговедения. Анастасевич дал в ней краткий исторический очерк развития библиографии на Западе и её состояние в России, обобщил представления о ней, а также заложил основы библиологии именно как науки о самой библиографии и о книге в целом.

Сопиков

Сопиков Василий Степанович (1765, Суздаль - 21.06.1818, Петербург), книготорговец, издатель, библиограф, в Петербургской Библиотеке в 1811-18.

Родился в купеческой семье. В юности был приказчиком в лавках московских книготорговцев Т. А. Полежаева и Н. Н. Кольчугина. Самостоятельно изучил французский язык. В начале 1788, переехав в Петербург, купил у И. П. Глазунова его небольшой книжный магазин и открыл свою торговлю. При лавке организовал "Библиотеку для чтения", издавал росписи имеющейся литературы. Есть сведения, что А. И. Мусин-Пушкин купил у Сопикова "Слово о полку Игореве" вместе с Лаврентьевским списком Несторовой летописи и "многие другие важные древние летописи и книги". В 1803 Сопиков продал лавку. Занимался переводческой и издательской деятельностью (1791-1814). Почти все изданные книги - переводы французских просветителей Вольтера, Ш. Монтескье, П. С. Марешаля и др.

Был связан с ВОЛСНХ.

Книготорговлю и издательское дело оставил ради библиографии - стал составлять репертуар русской книги. В сборе материала помогали тогдашние знатоки русской книги Е. А. Болховитинов, К. Ф. Калайдович, В. Г. Анастасевич и Н. Н. Бантыш-Каменский.

12 июля 1811 поступил в Петербургскую Библиотеку помощником библиотекаря. По ходатайству А. Н. Оленина "в возмездие за долговременные и полезные его труды" император пожаловал Сопикова в самый низший - 14-й класс в Табеле о рангах с "исключением его из прежнего купеческого звания". Во время Отечественной войны сопровождал книги и рукописи Петербургской Библиотеки в эвакуацию в деревню Устланку на берегу Ладожского озера (сентябрь - декабрь 1812). В первое время, работая в Библиотеке, активно готовил свой библиографический труд к печати.

По ходатайству Оленина Министерство народного просвещения отпустило заимообразно деньги на издание книги, а Петербургская Библиотека фактически была ее издателем.

В 1813 вышла ч. 1 "Опыта российской библиографии", в 1814 -ч. 2, в 1815 -ч. 3, в 1816 -ч. 4. Последняя - ч. 5 - после смерти С. была подготовлена в 1821 к печати В. Г. Анастасевичем. Учтено 13 249 книг и журналов, изданных на русском и церковно-славянском языках в России и за рубежом со времени возникновения книгопечатания и до 1813. Как исключение, встречаются книги, изданные и в 1818. Это первый в России библиографический указатель, сочетающий полноту материала с рекомендательностью. В нем обоснованы теория и методика библиографической работы. В "Предуведомлении" изложены теоретические суждения составителя по вопросам библиографии, определение квалификационных признаков библиотекаря. За создание "Опыта" С. стали называть "основоположником русской библиографии", "отцом нашей библиографии".

С янв. 1812 он "обще" с И. А. Крыловым заведовал русской книгой. В его служебные функции входили суточные дежурства, обслуживание читателей, контроль за доставкой обязательного экземпляра, составление каталога.

В 1814 завел особую тетрадь, в которую вносил все издания, либо совершенно, либо частично не поступившие в Библиотеку. В 1817 составил для комиссионера Глазунова список интересовавших Библиотеку изданий.

Каталог Русского отделения, составленный к 1816 Сопиковым и Крыловым, представляет собой список книг, переписанных писцом в 90 листов большого формата, в переплете, с пометами составителя. Описание более 2100 книг дано в алфавите заглавий.

В 1818, отвечая на вопросы Оленина о каталогах, предложил составлять 4 "росписи": 1) главная (инвентарная) по номерам поступающих книг (по языкам), благодаря чему она "никакими дополнениями никогда не портится и остается вечно таковою", в ней дается полное описание книги; 2) в алфавите авторов; 3) в алфавите заглавий; 4) по системе наук. Во всех "росписях" указывается номер, под которым книга значится в "Главной росписи".

Сопиков подарил Библиотеке 19 рукописей произведений французских авторов.

Имел чин губернского секретаря.

Теория В.С. Сопикова

С точки зрения книговедения вызывает интерес такой труд Сопикова, как «Предуведомление» к его «Опыту российской библиографии». Сам «Опыт…» представляет собой библиографическое пособие, но «Предуведомление» к нему – это работа книговедческая. Теоретическая часть «Предуведомления» - это перевод статей из словаря Пеньо (Библиограф, Библиография, Библиотаф, Библиоман, Библиотекарь). Само понятие «библиография» Сопиков взял у Пеньо, хотя и внёс в него некоторые изменения на свой вкус. Итак, по мнению Сопикова, «библиография из всех произведений ума человеческого составляет, так сказать, Всемирную библиотеку, открытую для каждого». Задача библиографии – познание книг вообще, изучение «учёной истории и всего, относящегося к книгопечатанию». «Самые необходимые науки для библиографа: языки, логика, критика, философия, география, хронология, история, палеография и дипломатика, а также знание истории книгопечатания, славных типографщиков, издателей и т.д.». Кроме того, истинный библиограф должен также знать «полезные, редкие и любопытные книги», причём не только по заглавиям, но и по содержанию. Библиографу также следует составлять выписки из книг, причём не по нескольким случайным фрагментом, а после ознакомления со всей книгой (то, что мы сейчас называем реферированием), а также описание книг и разделение их на разряды. Библиограф должен посещать «книгохранилища и кабинеты редкостей, читать сочинения, доставляющие сведения о книгах, а также книготорговые каталоги». Всё это Сопиков позаимствовал у Пеньо из статьи «Библиограф».

Понятие «библиология» у Сопикова отсутствует, но зато присутствует то же противоречие, что и у Анастасевича с Пеньо.

Корни библиографии Сопиков прослеживает с Древней Греции и Рима, а также Византии.

По выражению Здобнова, «Сопиков – просветитель, а Анастасевич имел уклон в академизм», хотя это не вполне верно. На самом деле они оба тяготели к просветительству.

В статье «Библиотекарь» Сопиков приводит перечень известных библиотекарей и библиофилов с древнейших времён до своего времени.

Всё это содержится в теоретической части «Предуведомления», но кроме этого там были сугубо книговедческие части:

1. История книгопечатания, причём особый акцент делался на деятельности Гуттенберга.

2. Перечень инкунабулов.

3. Славянское и российское книгопечатание, особое внимание уделялось Ивану Фёдорову.

4. Роспись славянских и русских книг с 1489 по 1700 год.

5. Гражданский шрифт и обзор всех изданий, напечатанных им.

6. Список современных Сопикову типографий.

Завершает «Предуведомление» «новая библиографическая система», позаимствованная у Оленина. Вообще, Сопиков – компилятор.

Сопиков говорил, что нужен репертуар русской библиографии, создать который он и попытался в своём «Опыте…». В эту работу учёный включил выписки из книг, которые, впрочем, впоследствии были изъяты. В первом издании «Опыта…» было много опечаток и неточностей, но он всё равно был важным явлением в книжной науке того времени.

Вывод

В начале 19 века в России начинает зарождаться наука о книге. Библиографическая практика перестаёт носить эпизодический характер, но деятели науки не могли тогда ещё разграничить библиографическую деятельность и науку об этой деятельности, а также смежные дисциплины. В итоге мы имеем феномен книговедческого комплекса наук. Несмотря на расширительное толкование библиографии, начали разделяться дисциплины книговедческого цикла, хотя процесс этот находился в зародышевом состоянии. Библиография начала отделяться от библиологии (в статье Анастасевича). Продолжателей идей Анастасевича и Сопикова не нашлось, и в таком виде книговедение дожило до 1850-х годов.

Библиографический список

1. Беловицкая А.А. Книговедение. Общее книговедение. - М.: МГУП, 2007. – 393 с.

2. Кобленц И.Н. Источники и деятели русской библиографии XV-XVIII вв. - М.: Наука, 1991. – 136 с.

3. Леликова Н.К. Становление и развитие книговедческой и библиографической наук в России в XIX-XX вв. - СПб.: Изд-во Рос. нац. б-ки, 2004. – 416 с.

4. Лотман Ю.М. В.Г. Анастасевич : биогр. справка. [Электронный ресурс] // Русская виртуальная библиотека. - Режим доступа: http://www.rvb.ru, свободный. Дата обращения: 19 февраля 2009.

5. Моисеева Г. Н. Богданов Андрей Иванович. [Электронный ресурс] // Электронные публикации Института русской литературы (Пушкинского дома) РАН. - Режим доступа: http://lib.pushkinskijdom.ru, свободный. Дата обращения: 20 марта 2009.

6. Сопиков Василий Степанович : история в лицах. [Электронный ресурс] // Российская национальная библиотека. - Режим доступа: http://www.nlr.ru, свободный. Дата обращения: 19 февраля 2009.

Следующая >