Общие сведения

Седьмой альбом группы «Вентиляция», заявленный как последний. Очень длинный: час с копейками. Вот что пишет Фёдор Норвегов в сопроводительном документе:

«Альбом записывался группой в следующем составе:

Фёдор Норвегов - вокал, гитара, песни, басс (11), флейта, харп, глокеншпиль, звуки, продюсирование

Вова УКВ - басс, шумы, звуки, барабаны (13, 14), гитара (6), продюсирование, сведение

Крепс Праймер - барабаны, бубен, текст (16)

В записи также принимали участие:

Глеб Бородулин - подпевки

Георгий Стариков - клавиши

Альбом был записан в лето 2011 года и сводился вплоть до декабря того же года включительно.

Все песни авторства Вентиляции, кроме (1) и (10). Первую сочинил Исаак Дунаевский, вторую - Лука Учин-Пучин и Евгений Фёдоров (группа "Борода").

Альбом посвящён 20-летию распада Советского Союза. Когда я писал эти песни, я вдохновлялся музыкой ВИА Волна и группы Борода, поэтому этот альбом им тоже посвящён.

С благодарностью и надеждой на понимание, Фёдор Норвегов».

Вот как раз пониманием альбома мы сейчас и займемся, прикусив свой локоток.

Треки

1. Веселый ветер. Известная пионерская песенка, поверх оригинального исполнения коей звучит товарищ Норвегов и характерные шумы «Вентиляции». Песню следует догонять на советской скорости.

2. ГКЧП на шашлыках. Крайне увлекательный инструментал, отдающий изрядной готикой: присутствует характерный органчик, хтонические гитары и, конечно, эстрадная мелодика, показанная сквозь закопченное адским пламенем окошко.

3. Полумистика. Это готический сюрреализм с элементами некрофилии и прочей медицины катастроф. Франкенштейн глядел, как обледенел мир живых людей, мир задумчивых людей. На первый взгляд здесь чудится привычный норвеговский абсурд, но по правде, это вполне внятная метафорическая речь, передающая действительность едва не фотографически. Фигурирует электронная бабушка, что существенно в данном альбоме.

4. Богомышь. Колоссальная поэзия, исполняемая с не менее колоссальной мелодичностью. Это уже камень на шею, дабы проще было попасть в самое ОНО, в самое ТУДА. Богомышь не знает места для чудных людских протестов – все они под капюшоном правильных ошибок. Богомышь ведет незрелых смелыми судьбами.

5. Радоваться и молиться. Квакающая, исконно психоделическая музыка; сама песня декларирует тщетность начинаний на фоне строптивого хаоса и вселенского стремления к бездарной погибели. Припев афористичен: радоваться и молиться, выпивая лаву сотен мелочей и тысяч мыслей о тебе. В рамках соло звучит сербская молитва, остро контрастирующая с пугающей босховостью «сотен мелочей» всевозможной бытовухи. Намек, собственно, прозрачен.

6. Я выпил зеленое. Ещё одна сверхмелодичная песня, хотя и начинающаяся довольно вяло. Речь идет о том, что из перечисленного в предыдущей песне ада есть вполне здоровые выходы, не то что «пить водку и колоть афганский порошок». Текст афористичен. Музыка разнообразна. Вообще, здесь есть куплеты вразвалочку, куплеты про резиновую смерть на фоне резиновой музыки и, как ни странно, припев, в котором резюмируется вся эта вялотекущая пластмассовая войнушка: «Ну где же наше счастье? Ну где же дорогое? Вокруг одни напасти – стыд и позор всем нам!». Почему позор? Потому что при всей залихватскости лирический герой приходит к тому, что «не с чем прожить жизнь безобразную, и не продраться сквозь заборы дней». Однако сама постановка вопроса, да ещё и с такими интонациями, обещает некоторое разрешение данной задачи о Гордиевом узле.

7. Гвоздь в его ладони-1. Отменный панк с участием электронной бабушки. Что случилось со мной – никто не поймет. Круто, попадем мы в рай, а ведь в ад могли бы. Присутствует психоделический хорал, что вкупе с остальным образным рядом придает ясный христианский вектор буйной энергетике выхода из тупика, означенного в предыдущей песне.

8. Календарь-обманщик. Причудливая былина, обильно зашумленная и напичканная гениальными оборотами в такой концентрации, что цитировать бесполезно: рецензия лопнет. Суть же в том, что лирический герой дошел-таки наконец до отказа от времени. Но опять касанье к комнатным стенам – ощутишь тогда обман. Музыка здесь крайне интересная, и соло на всяких строительных и зубоврачебных инструментах, и некие колокола. Но не выдержал твой палец злую честь – перед казнью нужно спеть.

9. Невозможность чихнуть с открытым глазом. Вещь довольно забавная, хотя и непристойная во многом. Как говорят иные рецензенты, вот здесь-то и есть тема прокрученной через мясорубку молодости, от которой в памяти остались одни экскременты и прочие ноздреватые мерзости.

10. Полночь. Это кавер известной песни группы «Борода». Исполняется на расстроенных гитарах, в остальном следует оригиналу.

11. Гвоздь в его ладони-2. Много слова «ХООООООЙЙЙ111111». Существует несущественное мнение, что в данном кусочке речь идет о Летове, хотя ясно, что дело обобщенное, и вообще не важно.

12. Ресторан Кукушка. Инструментал, продолжающий в некотором роде «ГКЧП на шашлыках». Снова тревожная эстрада в стиле ранних девяностых, но в чудовищно хтонической подаче.

13. Странные аттракторы. После угроз электронной бабушки следует грозное полотно, где на удивление твердый голос с сардонической усмешкой перечисляет на хорошем метафорическом языке различные альтернативы. Почему бы не изъять из меня хрипастый крик игрока, что проиграл все нажитое в один миг? К чему эти альтернативы? Да все к тому же: исчерпать океаны бессилия, да не просто ладонью, а своею собственной. Процедура принятия летовского наследства, одним словом. Ну и как вообще жить, разумеется.

14. Расфокусировался. Отъявленный сатанизм на фоне акробатических прыжков из кожи вон. Каждый день я умираю на обугленной луне. Излишества одиночества и затхлости, начатые в этой пенсе, предстанут во всей своей, так сказать, красе чуть позже.

15. В ленинградских джунглях. Холодная, сырая, ночная песня про такие скрипящие, задушенные уродства, что и пересказывать не хочется, уж больно там больно, что ли. Ну а в джунглях ленинградских всё война идет с детьми. Тьфу, бяка.

16. Нежность. Веселенькая некрофилийка, с удалыми завываниями и чуть ли не глинобитной, могильно-плитной готикой. И мертвые встают в глазах, и кот шагает в сапогах к русалке, что в сетях сидит без головы, но говорит.

17. Бардовская лебединая. А это, товарищи, ПРЫГ-СКОК по-норвеговски. Сам текст абсурден до такой степени, что хочется кататься по полу. Точнее, истребительный абсурд приклеен к очень серьезным и резким, явно глубоко выстраданным утверждениям. Работает ассоциативный ряд, будем говорить прямо. И та картина, которая при этом рисуется, пугает и удручает так, что в середине так и тянет повыть минутку вместе с Фёдором на обугленную луну. Лебединая и есть.

18. Бутерброд с энтропией. Это завершение цикла траурного смеха, это конец конца. Дожуй свой глобальный бутерброд с энтропией, дожуй свой тотальный праздник распада. Фёдор нашел выход из ниоткуда. Эта песня похожа на прошествие лет после собственных похорон. Тебя уже нет, а всё продолжает быть и нестись, и тут ты понимаешь, что ты это видишь и – просыпаешься.

Композиция альбома

«Вентиляция» - это вам не «Борода», здесь нет четкой концепции, по которой выстраиваются треки. Напротив, альбом представляет собой некую альтернативную вселенную, в которую мы болезненно и отчаянно погружаемся. Иные пишут, что это потаенная Россия, но я бы сказал, что это персональная норвеговская Россия, которая является общим домом известной части поколения, выросшего в девяностые со всей его инфернальной мясорубкой. Те, чье детство пришлось на период крушения общественной идеи, период неофеодализма и тотального насилия и, при этом, период колоссального культурного изобилия и свободы, - те понимают логику кровавого винегрета из человеческого мяса, червивого проса и пыточного колеса. Идея альбома – пройти всё это сознательно (а не вынужденно), пройти – и перестать.

Образы

Итак, мы видим вскрытую могилу советской цивилизации, кишащую осколками быта, неработоспособными идеями и травматическими ходами. Всё то, что было под гнетом табу, разложилось, сгнило и в таком виде предстает в песнях «Вентиляции». Чувствуете? Федор как бы вентилирует зловонные закрома российской подноготной, самое заскорузлое, потное, вшивое и прочее исподнее. Вот Маяковский был ассенизатор и водовоз, а это – вентиляция.

Художественное воздействие

Сила альбома в затронутых струнах памяти, причем очень ранней, времен горшка и творожка, когда нетленная душа не противопоставлялась нами бренному телу. Чтобы ответить на вопрос: «Куда дальше?», поколение наше припоминает, откуда оно есть пошло. Весь этот откровенный хоррор возвращает нас во времена мрачной решимости мириться с непередаваемым безумием окружающего мира. А мертвый котенок – он остается терпеть и наблюдать. Но наблюдений накопилось достаточно, чтоб подвести итог, дожевать бутерброд с энтропией и начать, собственно говоря, жить.

Художественный смысл

Смысл альбома в том, чтобы разобрать себя на кусочки, посмаковать хтоническое дерьмо, которое при этом обнаруживается, как следует все облизать и собрать обратно. Всё это предлагается проделать как индивидуально, так и коллективно, в масштабах всей нашей страны. Но до народности творчество Фёдора ещё не дошло. Возможно, «Пустельга» обозначит этот новый этап его деятельности.

Художественная цель

Что же получается в итоге? Цирк сгорел, и клоуны разбежались, и ты за ними вслед беги скорей. По сути, «Мясо просо колесо» - это актуализированный Босх. И суть у альбома та же: пройти через ад в безопасном режиме и после этого, во-первых, ничего уже не бояться, а во-вторых, набраться веры и устремиться к богу. Ибо мерзостям противостоит не что иное, как благость. Мы не беремся оценивать данное суждение, но скажем смело: своим альбомом Фёдор Норвегов убедительно показал правомерность данного подхода в своей норвеговской вселенной, что с художественной точки зрения вызывает огромное уважение.

(с) Никита Андреев, 2012

< Предыдущая		Следующая >